Вы находитесь здесь: Главная > Художники эпохи Возрождения > Лошади на картинах Леонардо да Винчи

Лошади на картинах Леонардо да Винчи

Подготовительный рисунок к фреске

Подготовительный рисунок к фреске

Одной из великих работ Леонардо да Винчи стала фреска «Битва при Ангиари», где мастер выделил своих любимых животных – лошадей.
Живя во Флоренции, художник отказывал себе во многом только для того, чтобы иметь лошадей. Он хорошо знал их нрав, разбирался в их повадках и знал подход к ним. Большое удовольствие доставляло Леонардо смотреть на лошадей. Он любил, положив руку на холку, чувствовать легкое подрагивание мускулов, гладить блестящую шею, смотреть в их большие выразительные глаза. Особенно ему нравился быстрый бег коня. У Леонардо в картинах всадник и конь соединены какими-то невидимыми узами, превращающими их в одно целое.

«Битва при Ангиари». Леонардо да Винчи

Леонардо да Винчи «Битва при Ангиари»

Фреска «Битва при Ангиари» по замыслу художника должна была стать самой масштабной его работой. По размерам (6,6 на 17,4 метра) она в три раза превышала «Тайную вечерю». Леонардо тщательно подготовился к созданию росписи, изучил описание битвы и изложил свой замысел в записке, представленной Синьории. Для работы над картоном в Папском зале при церкви Санта-Мария-Новелла Леонардо сконструировал особые леса, которые складывались и раскладывались, поднимая и опуская художника на требуемую высоту. Центральную часть фрески занимал один из ключевых моментов битвы — сражение группы всадников за знамя.

Во Флоренции был устроен конкурс на композицию картины, которая должна украсить большой зал Совета. Воинственная и богатая Флорентийская республика хотела увековечить славу своих побед. В качестве сюжета участникам предлагалось избрать какой-либо эпизод из времен пизанской войны. Власти республики обратились к двум знаменитейшим художникам того времени – Леонардо да Винчи и Микеланджело.

Наброски фигур лошадей

Наброски фигур лошадей

Болезненно самолюбивый, нелюдимый Микеланджело, вероятно, с самого начала отнесся к Леонардо более чем сдержанно. Он не любил, когда других художников хвалили, и был ревнив к чужой славе: к Браманте, к Рафаэлю в Риме он тоже не питал никаких симпатий. А в 1503 году он получил некоторые основания считать себя обиженным Леонардо. Когда был окончен “Давид”, Содерини у всех крупных художников спрашивал совета: куда поставить эту колоссальную статую. Леонардо присоединился к мнению Джулиано да Сангалло, что его нужно поместить в Лоджии приоров. Это значило убить эффект статуи, и, конечно, правы были те, которые лучшим местом для нее считали возвышение у дверей Палаццо Веккьо, где она и была в конце концов поставлена под открытым небом.

Микеланджело не забыл этого случая. Анонимный биограф Леонардо сохранил для нас одну сценку, где отношения Леонардо и Микеланджело сказались очень ярко. Возле церкви Санта Тринита стояло несколько человек, они обсуждали какие-то темные стихи у Данте. Они подозвали Леонардо и попросили его разъяснить непонятные места в стихах. Но Леонардо, увидев в этот момент, что идет Микеланджело, ответил им: «Вот Микеланджело объяснит вам». А тому, при его мнительности, показалось, что Леонардо хочет посмеяться над ним. И он сердито крикнул ему: “Разъясняй сам, раз ты сделал модель “Коня”, чтобы отлить его из бронзы, не сумел отлить и в таком положении позорно его оставил”. Сказавши это,  он повернулся и ушел, а Леонардо остался стоять весь красный от его слов.

Наброски

Разносторонность знаний и способностей – единственная черта, сближавшая обоих противников. Оба были живописцами, скульпторами, математиками, инженерами, архитекторами. Но в манере обоих замечалось крупное различие. Мощная кисть Микеланджело точно высекала мрамор, придавая всем фигурам замечательную рельефность, но в то же время преувеличенно атлетические формы. Леонардо, наоборот, соединял с силой грацию, с рельефностью – знание самых тонких переливов света и тени.

Микеланджело, со свойственной юности склонностью к смелым новшествам, взглянул на предложенный республикой военный сюжет с совсем особой точки зрения. Он взял эпизод из пизанской войны – этого требовали условия конкурса, – но избранный им сюжет не был батальным в полном смысле этого слова, то есть с трупами, кровью и скрещиванием мечей. Он предпочел эпизод, по-видимому, мелкий, но глубоко реальный, по крайней мере по идее, сумев избрать именно то, что наиболее подчеркивало, так сказать, скульптурные особенности его кисти.

Иначе поступил Леонардо да Винчи. Он дал изображение битвы в наиболее выдающийся, драматический ее момент. Превосходный художник, Леонардо да Винчи избрал сюжетом группу всадников, оспаривающих знамя, где лошади вгрызаются друг в друга зубами. Леонардо знал, что в деле рисования нагих тел даже он не мог превзойти Микеланджело. Он поэтому избрал группу всадников, пользуясь своим превосходным знанием лошади.

В 1505 году картон Леонардо был, наконец, готов и поставлен в зале Совета рядом с картоном Микеланджело. Оба произведения отличались замечательными достоинствами, но были совершенно различны по идее и по манере исполнения.

К величайшему несчастью, оба картона – как Микеланджело, так и Леонардо – пропали. О «Пизанской войне» Микеланджело можно судить только по гравюре Скиаванетта и по некоторым копиям; о «Битве при Ангиари» Леонардо да Винчи – лишь по рисунку Рубенса, изображающему ничтожную часть картона Леонардо – группу из четырех всадников: этот рисунок хранится в Париже, в Лувре. Насколько можно судить по копиям и описаниям, нагие солдаты Микеланджело скорее походили на гладиаторов, чем на обыкновенных солдат.

Микеланджело, как говорят, начал набрасывать эскизы картины, но потом взялся за другие работы. Леонардо принялся писать картину в том самом зале Совета, где были выставлены оба картона. По несчастью, Леонардо да Винчи имел особую страсть составлять им самим изобретаемые краски, а при тогдашнем состоянии химии это была работа иногда рискованная. Начатая им фреска вскоре вылиняла. Он стер свою работу и начал снова. Леонардо обратился к восковым краскам, но некоторые пигменты вскоре просто испарились. Леонардо, пытаясь исправить положение, продолжил работу масляными красками. Паоло Джовио рассказывал, что штукатурка не принимала состав на основе орехового масла. Из-за технических трудностей работа над самой фреской продвигалась медленно. Дело тянулось так долго, что наконец его стали открыто обвинять в намеренной проволочке, а между тем республика уже выдала Леонардо значительную сумму, не условленную ранее. Узнав о сплетнях, Леонардо отправился к канцлеру республики и возвратил деньги. «Республика достаточно богата, чтобы не отнимать денег у искусства», – с достоинством возразил канцлер Содерини.

Теги: , , , , ,

Комментарии закрыты.